Акция Архив

Литературная студия при журнале "Север"

Литературная студия при журнале "Север"

С 1 октября 2013 г. при журнале «Север» работает литературная студия для начинающих авторов

Литературная премия журнала "Север"

Литературная премия журнала "Север"

Лауреатами литературной премии "Севера" за Лауреатами премии за 2016 г. стали Виктор Сбитнев (г. Кострома), Владимир Шемшученко (г. Санкт-Петербург), Юрий Дюжев (г. Петрозаводск), Михаил Данков (г. Петрозаводск).

Позвоните нам
по телефону

− главный редактор, бухгалтерия

8 (814-2) 78-47-36

− факс

8 (814-2) 78-48-05

Free counters!

Памяти петрозаводского и вепсского поэта Николая Абрамова

Abramov-Kolya-v-roli-Klyueva.JPG
24.01.2017

 

23 января – год назад – не стало Николая Абрамова. А сегодня – 24 января 2017 года – ему бы исполнилось 56 лет…

Коля мечтал о сборнике стихов на русском языке... Рукопись русских стихов для будущей книги моего друга, классика вепсской литературы Николая Абрамова я собирал в течение года: по журналам, газетам, Интернету, книге «Поговорим, брат» и стихам из семейного архива, которые мне передала сестра поэта Таисия…

Николай Абрамов – первый вепсский поэт, начавший писать на родном языке, начинал свою творческую деятельность со стихов на русском языке, и – до своей безвременной кончины – не переставал их писать. Благодаря журналисту и поэту Николаю Абрамову зарождалась и поднялась на новый культурный уровень газета «Кодима», выходящая в Петрозаводском издательстве «Периодика» на вепсском и русском языках.

Николай Абрамов – глубоко ранимый, тонко чувствующий поэзию человек, обладающий при этом мощным духовным стержнем и образной поэтической строкой. Об этом говорят многочисленные поэтические публикации Николая, вышедшие на родном вепсском и не менее родном – русском, а также на финском, венгерском, эстонском, французском языках. Судьбоносные вехи поэта повторяют и названия выпущенных книг «Тридцать три», «Время журавлей», «Поговорим, брат…».  К сожалению, до сего времени отдельной поэтической книги на русском языке у него не выходило.

Работая над каждым стихотворением, как говорится, «на разрыв», Николай Абрамов отождествляет свое умение интонационно – с болью и нежностью – раскрыть выбранную жизненную тему с творчеством своих кумиров – Есенина, Высоцкого, Рубцова. Об этом говорят и стихотворные подборки Николая, опубликованные в журнале «Север». Немало потрудились над переводами стихов Абрамова с вепсского на русский язык и его товарищи по творческому цеху Марат Тарасов, Вячеслав Агапитов, Андрей Расторгуев. В рукописи присутствуют и мои переводы.

Темы стихов Николая разнообразны: малая родина, разговор с любимым псом и токующей птицей, любовь и разочарования, жизнь и смерть. Николай Абрамов очень точно и талантливо, как истинный сын вепсского народа, описывает чуткую природу родной земли и естественность, простоту, деликатность и гостеприимство жителей, населяющих наш северный край, воспитывает в своих читателях самые высокие чувства.

О.Э. Мошников

20.01.2017 г.

 

Предлагаем вашему вниманию подборку стихотворений Николая Абрамова из будущей книги.

 

Николай Абрамов: «Я вернулся…»

 

СНЕГ

Этот снег не студит руки – нежен он и сладок,

Словно в изморозь черемух закипает цвет –

Это ты приводишь пряди русые в порядок,

И глаза твои – озера – озаряет свет.

 

Вместе селезень и утка. Поцелуй застенчив.

Стосковались по кукушке вешние леса.

Опустила тихо ива ветви мне на плечи –

Или это ты взглянула милому в глаза?

 

Долог – шепот камышовый, радуга в ресницах.

Потечет медовой рожью золотистый сбор…

Жарче, жарче поцелуи! – незачем таиться!

Горькой ягоды рябины полыхнул костер.

 

Разнесет зима по свету снежный пепел сердца…

В лютый холод мне не страшно коротать свой век:

Сколько волосы не глажу – все не наглядеться,

Как струится и не тает под ладонью снег. 

                          Перевод с вепсского  Олега Мошникова 

 

КОЛДУНЬЯ

В корбе далекой есть девушка,

Бродит по лесу одна.

Только увижу – хмелею я,

Словно отведав вина.

 

Белые лебеди – руки

Гибкий и манящий стан.

Может, возьмет на поруки –

Душу мою?.. Я устал…

 

Песня звенят глухариные,

Омут светлеет до дна.

Стелются ягоды винные

Там, где проходит она.

 

Много колдуний на свете,

Только я верен одной.

Как же попасться мне в сети

Девушке ласковой той? 

 

ЗЕЛЁНАЯ СКАЗКА

Лучшая повесть на свете –

та, что светла и правдива…

Лег я зимой на повети –

утром весна разбудила.

 

Глядь – в зоревой опояске

здесь, на родном косогоре,

бродит зелёная сказка

из тридевятого моря…

 

Как на рассвете равнины,

мысли мои просветлели.

Сёстрами нынче родными

кажутся сосны и ели.

 

Здесь мои звёздные кровы,

что я друзьям оставляю,

здесь рождено моё слово,

что раздаю без конца я.

 

Здесь мне на светлые росы

долго кукушка пророчит

белые ветви берёзы,

озера синие очи. 

                   Перевёл с вепсского Андрей Расторгуев

 

 

ХОЛОДА 

Холода, холода, мир замерз и охрип,

И застыл – в ожидании судного дня…

Три приятеля: насморк, ангина и грипп,

Сговорившись, с утра навещают меня.

Вылезаю из теплой постели с трудом,

А за стенкою кашляет – черт, или – бес,

И затих под сугробами старый наш дом,

Только дым из трубы поднялся до небес…

Холода, холода – и в душе, и в окне.

Но опять у меня начинается жар.

Закрываю глаза, и мерещится мне –

Как огнем полыхает осенний пожар.

Слышу шелест листвы, птичий щебет и гам;

Далеко за морями остались края,

Где голодные ветры холодным снегам

Говорят – что кончается песня моя.

Может, жить мне немного осталось недель,

Может быть даже – дней, но я знаю одно, –

Темной ночью тайком – не шальная метель,

Это – девушка в белом стучится в окно.

Я хочу ей открыть – сквозь горячечный бред –

Поднимаюсь… в мои ли сдаваться года…

Но просвета в окошке завьюженном нет.

И виною всему – холода, холода…

 

 

*  *  *

Мы под руку не шли, нас в церкви не венчали,

но только видит Бог - не по моей вине.

Я буду ждать тебя... обиды и печали,

как память о тебе - не утоплю в вине.

 

Я буду ждать тебя... и если мир наш вечен,

пусть даже смертны мы, ко мне, в конце концов,

вернётся голос твой, и обнажатся плечи,

и утренней звездой - взойдёт твоё лицо...

 

 

* * *

Руки твои - словно ветви берёз,

Снова озёра-глаза твои вижу.

Грешником каюсь, себя ненавижу,

В царстве далёком несбывшихся грёз.

 

Снова поманит озёрная даль,

Небо роняет хрустальные росы...

Губы твои - земляничная россыпь,

Голос твой - в небе весенний журавль.

 

Плачет душа, но чиста, как слеза...

Кто мое сердце возьмет на поруки?

Вновь я во сне целовал твои руки,

Вновь целовал я озёра-глаза.

 

Солнечный день и нежданно - гроза

Лодку накрыла, гребу через силу...

Скоро возьму я с собой и в могилу -

Ветви берез и озёра-глаза...

 

 

ДОЖДЬ В ПЕТЕРБУРГЕ

Вам, конечно, меня не понять,

Не простить, ну и что ж, ну и что ж…

Мне сегодня тоску, мне печаль не унять,

А за тёмными окнами – дождь.

 

Как безжалостно пусто в груди,

Даже сердца как будто бы нет.

Что же ждёт, ожидает меня впереди,

Сколько жить мне – часов, или лет?

 

Этот город тревог и вождей…

Но темно, как темно же в глазах,

Петербург, Петроград захлебнулся в дожде,

Как в невинных девичьих слезах.

 

Я без страха отдам в час любой

Своё сердце больное в залог,

Да спасёт мою грешную душу – любовь,

Да поможет не дьявол, а – Бог…

 

 

*  *  *  

Целую ночь – дождь,

В сердце моем – дрожь

Если б я только мог

Верить, что есть – Бог.

 

Все осуждают меня

В сумраке Судного дня,

Гонят без жалости прочь –

В эту дождливую ночь… 

 

*  *  *  

А дни за порогом – черны,

Сквозь щелку – ни мрак, и ни свет.

Уже различал я черты

Друзей… их давно уже нет.

 

Я видел их сквозь полутьму

И двигались тени, скользя.

Я даже не верил тому,

Я видел – что видеть нельзя.

 

Неведомый мир – без границ,

Без лиц, без души, без креста,

Как будто надгробный гранит

Над скорбной могилой привстал.

 

То мрак, то настойчивый свет,

И звон, этот горестный звон!

Я верил… А может быть нет,

Все  это – лишь тягостный сон.

 

Но мысли – как слезы чисты,

И вновь зеленеет наш сад…

Я был – у последней черты

И снова вернулся назад. 

 

*  *  *  

Быть почетно певцом и поэтом,

Но мне жалко, что я не художник.

Я писал бы портреты березок,

Опускающих ветви на грудь…

Я писал бы осенние листья,

Как их бережно трогает дождик,

И шагнула бы девушка в белом

В эту тихую, мокрую грусть.

 

Стал бы я живописцем великим,

Наряду с Леонардо да Винчи,

Окруженным толпою красавиц,

Не пугался бы звона монет…

Но зачем мне богатство и слава,

Если все перепуталось нынче, –

Кто бездарен – «шедевры» клепает,

Кто бессмертен… того уже нет.

 

Впрочем, я ни о чем не жалею

И не буду лжецом и подлизой,

Пусть ругают «коллеги» построчно

И клюют, словно куры пшено…

Попросить об одном лишь осмелюсь:

Обернись мне вослед Мона Лиза,

Не грусти и модель Рафаэля,

Что березкой расти суждено…

 

ПИСЬМО

Вновь пишу я тебе, дорогая моя недотрога,

(на второе письмо я решился не сразу, не вдруг)

Словно в строках коротких возможно поведать о многом,

И губами коснуться твоих нецелованных губ…

 

Жизнь шатала меня по замызганным грязным дорогам

И хлестала, как плеть, и ласкала, мгновенье спустя…

Только знай об одном, дорогая моя недотрога,

Ты живешь в моем сердце, а все остальное – пустяк.

 

Упакуй эти строки в – «Стекло!» и «Руками не трогать!»,

Или – в грязь каблуком… Я без них как-нибудь проживу.

Но поверь лишь тому, дорогая моя недотрога,

Что из всех «недотрог» – для одной я на свете живу.

 

Только чувство мое ты своей нелюбовью не трогай:

Для меня – оно все, от него я и счастлив, и пьян…

Не сердись на меня, дорогая моя недотрога,

Я всегда был таким, и любовь – мой прекрасный обман.

 

И за это письмо ты меня не суди очень строго.

И могилку мою средь снегов иногда навещай…

Я целую письмо, дорогая моя недотрога,

Поцелуй безответный – и дорог, и горек… Прощай… 

 

ОСЕНЬ

Небо дождями изводит,

Заколья киснут у пожен.

В жёлтой рубашке проходит

Леса избранница осень.

 

Ветер-бродяга средь ночи

Речку украсил  листвою,

Может она напророчит

Новую встречу с тобою.

 

Следом за снежной порошей

В сердце закралась остуда.

Стану бродить бездорожьем

Я в ожидании чуда. 

                      перевод с вепсского  Вячеслава Агапитова

 

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Здравствуй утро, морозное, снежное,

И лыжня, словно струны, звенящая!

Здравствуй юность моя безмятежная,

И тревоги и бури хранящая.

Я вернулся, нежданно, негаданно,

Словно заячьим следом опутанный…

Здравствуй лес! – по утру не раскатанный,

Весь в сугробы-тулупы закутанный.

Вновь я выйду в просторы безбрежные:

Все знакомое – настом не пройдено…

Здравствуй доброе, милое, нежное,

Здравствуй, снег,

Здравствуй, дом,

Здравствуй, Родина!

 

*  *  *

Что впереди, благодать, или – ад,

Все, очень скоро, узнаем мы это.

Снова короткое кончилось лето

И остывает осенний наш сад.

 

Дождь на дворе и Россия во мгле…

Буду с тобой я и в это ненастье.

Где и когда я найду своё счастье?

Кто я и что я на этой земле?

 

Дни-журавли не вернутся назад,

Скоро поблекнут осенние краски.

Хочется солнца, любови и ласки,

Но остывает наш маленький сад… 

 

ХОРОШИЕ ЛЮДИ

Когда, улыбаясь, отраву несли мне на блюде,

Но был еще выбор – «жакан» или – просто петля,

Меня приютили – хорошие добрые люди,

И есть, видно, Бог, коль рождает их наша земля.

 

Мне чудится нежность и преданность – в волчьем оскале,

И что-то звериное – в злых человечьих глазах…

Но люди лихие меня бы напрасно искали,

Я с ними расстался, и нет мне дороги назад.

 

Не стихнет веселье, в разгаре хмельная пирушка,

Душа поднимается в гору и – кубарем вниз…

Вновь чай подливает и мед предлагает старушка;

Она мне милее, чем самая лучшая «мисс».

 

Глядят со стены пожелтевшие старые снимки,

Как древние руны, фотографам – честь и хвала.

Старик принесет чуть подмерзшей, моченой брусники,

Посетует с грустью, что пенсия больно мала.

 

Расскажет, как нынче медведя он встретил в овражке,

Почти – как приблудного немца на прошлой войне…

И, все попирая законы, – отведаем бражки,

Тайком от хозяйки, чтоб радостней стало вдвойне.

 

Темно на дворе… На лежалом и выцветшем сене

Постелю устроят… Сюда б – молодую жену…

Внезапно проснусь, и подумаю ночью весенней,

Что, может быть, я не напрасно на свете живу.

 

Когда же меня на Земле одинокой не будет,

Пусть скорбный мой прах, по-крестьянски, ничуть не спеша,

Под старой сосной похоронят – хорошие люди,

Покойнее с ними бездомная будет душа… 

 

 Фото Сеппо Туоми